I. И было в восьмой год царя персидского 1 Ко двору царскому 2  направился питиахш Варскен, сын Аршуши. Так как вначале он был христианином и был рожден от родителей христиан, женой его была дочь армянского военачальника Вардана, о которой пишу вам это. Отеческое ее имя было Вардан 3, а ласкательное—Шушаника. Со дней младенчества своего она была богобоязненна, как мы говорили. Она постоянно размышляла о нечестивом образе жизни своего мужа и просила всех молиться за него, чтобы бог обратил его от неразумия к разумению Христа.
    Кто бы мог сказать, как этот нечестивый, трижды жалький и совершенно обреченный Варскен отверг спасительную надежду Христову! Или кто не восплачет о нем, ибо он не изведал ни бедствий, ни страха, ни меча, ни узничества за Христа!

Когда он предстал перед царем персидским, не для восприятия чести, а чтобы принести себя в жертву тому царю через отречение от истинного бога, и поклонился огню, [тогда] он всецело отказался от Христа. А чтобы угодить царю, прежалкий сей выпрашивал у него жену себе и говорил ему так: «А ту прирожденную жену и детей своих, которые у меня есть, я также обращу в твою веру, как обратился я сам». Он обещал ему то, чего еще не получил в руки от Шушаники. Тогда возрадовался царь и приказал дать ему в жены свою дочь.
       II. И отбыл питиахш от царя персидского. Когда он достиг пределов Картли, страны Эретской 4, вознамерился известить [о своём прибытии], чтобы азнауры, сыновья его и слуги, выйдя навстречу ему, ввели его в страну свою, как преданного ей. Вперед он отправил на коне с известием слугу своего, который приехал в место, называемое Цуртави5.
       Когда он прибыл, то вошел к царице нашей Шушанике и приветствовал ее. Блаженная же Шушаника, как бы предчувствуя, сказала: «Если он жив душою, будьте живы и он и ты; если же вы уже умерли душою, приветствие твое да возвратится к тебе». Человек же тот не дерзнул ответить ей. Шушаника заклинала его и настойчиво спрашивала. Он же открыл ей правду и сказал: «Варскен отрекся от
истинного бога». Выслушав это, Шушаника упала на землю и, биясь головой, в горьких слезах говорила: «Сколь жалким стал несчастный Варскен, он отверг истинного бога, принял артошан 6  и присоединился к безбожным!»
       И встала, и покинула дворец свой, и богобоязненно вошла в церковь, приведя с собою трех своих сыновей и дочь, и, поставив их пред алтарем, молилась.
      По совершении вечерней службы она нашла маленькую келью поблизости от церкви, вошла в нее, полная печали, и, притаившись в углу, плакала горькими слезами.
       III. Епископа питиахшского двора, которого звали Афоцом, не было тогда там, он отправился на дом к некоему
мужу по какому-то делу. И меня, духовника царицы Шушаники, забрал с собою тот епископ. Вдруг прибыл к нам из дворца диакон и рассказал все: о приезде питиахша и поступке царицы. Мы же исполнились печали и, огорченные, оплакивали великим плачем умножение грехов
наших.
      Я раньше ушел оттуда и прибыл в то место, где находилась блаженная Шушаника. Видя ее страдания, я тоже плакал с нею. И я сказал ей: «Тебе, царица, предстоит претерпеть много страданий, береги веру Христову, чтобы враг, подобно антонову огню, не обрел в тебе пажити». Шушаника ответила мне: «Пресвитер! Я готова к великим страданиям». Я сказал: «Это так, будь бодрой, терпеливой и выносли-
вой». Она же сказала мне: «Эти бедствия — только для меня одной». Я ответил: «Бедствие твое — наше бедствие, радость твоя — наша радость, ибо ты была не только царицей нашей, но на всех нас смотрела, как на собственных
детей».
       И сказал я блаженной тайно: «Скажи мне, что у тебя на душе, дабы я знал и описал подвиги твои». Она сказала: «О чем ты спрашиваешь меня?» Я спросил: «Твердо ли стоишь?» Она сказала: «Да не сделаюсь я сообщницей дели грехов Варскена!» Я ей ответил: «Горькое у него намерение, большим страданиям и мучениям подвергнет он тебя!» Она же сказала: «Лучше мне умереть от рук его, чем опять сойтись с ним и погубить душу свою!»
       IV. И пока мы разговаривали, явился некий перс, который, войдя к Шушанике, с плачем сказал ей: «Какжаль, что дом сей сделался несчастным и радость его преложилась в печаль!» Говорил же он это по наущению Варскена и лукаво, чтобы уловить блаженную. Шушаника же поняла его коварный умысел и твердо оградила себя. И по истечении трех дней явился питиахш Варскен. Перс тот тайно сказал ему: «Как я догадываюсь, жена твоя отошла от тебя. Я советую, не говори ей сурового слова, ибо природа положила женщинам тесный предел».
       На другой день питиахш, как только встал, позвал нас, священников, и мы явились. Он радостно встретил нас и сказал: «Не сторонитесь меня теперь и не презирайте». Мы же ответили: «Ты погубил свою душу и нашу душу погубил!» Тогда он начал говорить: «Почему жена моя так поступила со мною? Подите и скажите ей: «Ты разрушила молельню мою и ложе мое посыпала пеплом, ты оставила свое обиталище и удалилась в другое место».

Святая послала ему в ответ: «Разве я разрушила молельню, которую сама воздвигала? Отец твой воздвиг мартирионы 7  и построил церкви, ты же извратил содеянное им и от всего добра его уклонился. Отец твой ввел в дом свой святых 8, ты же ввел дэвов  9, он исповедовал бога небес и земли и веровал в него, ты же отказался от бога истинного и поклонился огню. Как ты отверг бога, создавшего тебя, так я отвергаю тебя. Я не буду сообщницей дел твоих, если даже подвергнешь меня многим мукам». Мы все это сказали питиахшу, а он рассердился и разгневался на нее.
       V. После этого Варскен отправил к ней брата своего Джоджика, и супругу его — свою свояченицу, и своего придворного епископа и дал им наказ: «Скажите ей: «Вставай, возвращайся на свое место и откажись от своего упрямства, иначе волоком притащу тебя». Когда они явились и вошли к царице, то долго ее убеждали. Святая сказала им: «Премудрые люди! Вы говорите хорошо, но не думайте, что я останусь его женой. Я думала, что обращу его в свою веру и он исповедает бога истинного,а теперь вы заставляете меня сделать обратное. Да не будет этого со мною! И ты, Джоджик, не деверь ты, мне, и я не жена брата твоего, и жена твоя не сестра мне, ибо вы стоите на его стороне и являетесь сообщниками в его делах!» Джоджик сказал ей: «Я знаю, что он пришлет сюда своих слуг и тебя потащат волоком». Шушаника ответила: «Если он свяжет меня и потащит, буду рада, ибо этим самым будет произведен его суд надо мною».
       Услышав это, все заплакали. Джоджик встал и со слезами на глазах вышел вон. Шушаника сказала епископу: «Как ты хочешь уговорить меня, если он отверг бога?» Джоджик же умолял ее, говоря: «Ты сестра наша, не губи этот царственный дом!» Святая ответила: «Я знаю, что я ваша сестра и что мы вместе воспитаны, но я не могу допустить, чтобы дело дошло до кровопролития и вы все оказались соучастниками этого».

       Так как ей слишком докучали, блаженная Шушаника встала, взяла с собою свое евангелие и с плачем говорила: «Господи боже, ты знаешь, что я всею душою иду на смерть!» Затем она пошла с ними, забрав с собою свое евангелие и святые книги мучеников. Когда она вошла во дворец, остановилась не в своей опочивальне, а в маленькой келье и, воздев руки вверх, сказала: «Господи боже, в этом сонме не нашлось никого, кто бы сжалился надо мною, ни среди священников, ни среди мирян, все предали меня на смерть
врагу божьему Варскену!»
       VI. Через два дня явился во дворец тот волк и сказал своим слугам: «Сегодня я и Джоджик с женою вместе будем вкушать трапезу, и никто другой не должен входить к нам». Под вечер пригласили жену Джоджика, чтобы вкусить трапезу вместе, велели привести и Шушанику. Когда на- стало время есть, Джоджик с женой вошли к Шушанике, чтобы пригласить ее вкусить пищу, ибо все эти дни она
голодала. Ее силою взяли во дворец, но она ни до чего не притронулась. Жена Джоджика преподнесла ей стакан вина и принуждала ее выпить его. Шушаника с гневом сказала ей: «Когда это бывало до сих пор, чтобы мужчины и женщины сотрапезничали?» И, протянув руку, разбила
стакан о ее лицо, и вино разлилось.

       Варскен стал непристойно ругать ее и топтать ногами. Он взял кочергу и нанес ей по голове такой удар, что кочерга врезалась ей в голову; от этого у нее распух один глаз. Он безжалостно бил ее кулаками по лицу, волочил по земле за волосы, ревел, как разъяренный зверь, и кричал, как бесноватый. Тогда поднялся на помощь Джоджик, брат Варскена, — последний в схватке избил и его, а у Шушаники сорвал с головы покрывало. Джоджик с трудом отнял ее у него, как ягненка у волка. Шушаника как мертвая лежала на земле, Варскен же ругал ее родственников и называл ее разорительницей его дома. Он приказал связать ее и заковать ноги в кандалы.
       VII. На рассвете следующего дня он вспомнил о ней и спросил у стражи: «Как она чувствует себя, получив раны?» Ему ответили: «Она выживет». Тогда он сам вошел туда и, увидев ее, удивился громадным синякам. Он дал
приказ стражу, чтобы никто не входил к ней, сам же отпраиился на охоту.
       Я встал и пошел к стражу и просил: «Впусти меня одного, чтобы я мог видеть раны ее». Тот ответил: «А вдруг он узнает и убьет меня?» Я же сказал: «Несчастный, не ею ли ты воспитан? Что из того, если даже и убьют тебя из-за нее?» Тогда он впустил меня тайно. Войдя, я увидел лицо ее, истерзанное и опухшее, и стал громко рыдать.

       Я уговаривал ее принять немного пищи, которую присылали ей епископы Самуил и Иоанн, ибо они тайно заботились о ней и утешали ее. Она мне сказала: «Пресвитер! Я не в состоянии отведать пищу, ибо челюсти и половина зубов сокрушены у меня». Тогда я взял немного вина, размочил в нем хлеб, и она немного поела. Я спешил выйти, святая сказала мне: «А что, пресвитер, не отослать ли мне ему его украшения? Как бы он сам не потребовал их, мне ведь они не нужны в этой жизни!» Я ответил: «Не спеши, пусть останутся с тобою!»
       Когда мы разговаривали, пришел один отрок и спросил: «Тут ли Яков?» Я сказал ему: «А что ты хочешь?» Он сказал: «Питиахш зовет». Я удивился, зачем он зовет меня в такое время? Я поспешно явился к нему. Он сказал: «Знаешь, священник, я отправляюсь на войну с гуннами10 и не хочу оставить ей мои украшения: раз она не жена мне, найдется кто-нибудь,, кто воспользуется ими. Поди и доставь мне все, что там есть». Я пошел и рассказал все Шушанике. Она очень этому обрадовалась, возблагодарила бога, отдала мне все, а я отнес их питиахшу. Он принял их от меня, осмотрел и нашел, что все в сохранности. При этом он прибавил: «Найдется . еще кто-нибудь, кто украсится ими».
       Когда настал пасхальный понедельник, питиахш вернулся с гуннской войны; дьявол, копался у него в сердце. Он встал, пошел в церковь и сказал епископу Афоцу: «Отдай мне жену мою, зачем ты отдаляешь ее от меня?» И стал он жестоко злословить и хулить бога. Один из священников сказал ему: «Господин, зачем ты так поступаешь, злословишь и ругаешь епископа и гневаешься на святую Шушанику?» А он стал бить его посохом по спине, и тот больше не смел говорить.
       И он волоком потащил ее от церкви до дворца, как мертвую, по земле и терниям, которыми местами нарочно была устлана земля и по которым он сам ступить не мог. Тело Шушаники и ее покрывало были истерзаны терниями. В таком виде ее доставили во дворец. Он приказал связать ее и в злобе говорил: «Вот, не помогли же тебе ни церковь твоя, ни пособники твои — христиане, ни бог их!» Она
претерпела триста ударов палкой, и ни одного вздоха, ни одного стона не было слышно из ее уст. Она только сказала
нечестивому Варскену: «Несчастный, ты не пожалел самого себя и от бога отказался, меня ли тебе жалеть?»
       Когда он увидел кровь, которая в изобилии сочилась из нежного ее тела, то распорядился возложить на шею ей цепи, а постельничему своему приказал отвести ее в крепость и заключить в темницу, чтобы она там умерла.
       Войдя в крепость, нашли с северной стороны маленькую темную комнату, в которую и водворили святую. Цепи, бывшие у нее на шее, так и остались на ней; нечестивый Варскен припечатал их своею печатью. Шушаника сказала: «Я рада страдать здесь, лишь бы там найти упокоение». Питиахш ответил ей: «Ну да, найди упокоение!»
      Тогда он приставил к ней стражу и приказал уморить голодом, при этом сказал: «Если кто войдет к ней, мужчина или женщина, берегите головы ваши, жен, детей и дома ваши, — я не буду повинен в том, что сделаю с вами».
      X. И тогда Варскен, через три недели после того, как вышел из крепости, призвал одного человека из стражи и спросил: «Неужели эта несчастная до сих пор еще жива?» Тот ответил: «Господин, она ближе к смерти, чем к жизни, морит себя голодом, не принимает никакой пищи». Питиахш сказал: «Не беспокойся, оставь, пусть умирает!»
      Я много упрашивал стража, обещал ему даже большое вознаграждение, и, наконец, он с трудом решился впустить меня; он сказал: «Когда стемнеет, приходи, только один». Когда страж ввел меня и я увидел агницу Христову, словно невеста разукрашенную — только узами, не вытерпело сердце мое, и я заплакал горько. Святая же сказала мне: «За это ли доброе дело ты плачешь, пресвитер?» Страж сказал мне: «Если бы я знал это, не впустил бы тебя сюда». Я стал говорить с нею и ободрять ее, насколько бог вразумил меня, затем, оставив ее, я поспешил к себе домой.
Питиахш отправился в Чору 11. Джоджик, брат его, отсутствовал, когда с Шушаникой происходило все это. Когда он вернулся, то поспешил вслед за питиахшем и догнал его на границе Эрети. Он усиленно просил его освободить Шушанику от цепей. Так как он слишком ему
надоел, Варскен приказал освободить ее только от оков. Вернувшись домой, Джоджик снял с шеи Шушаники цепи, от ножных же кандалов она не хотела освободиться до самой смерти своей.
      Шесть лет она пробыла в заключении и украсилась добродетелями: постом, бдением, стоянием на ногах, неослабными поклонами и непрерывным чтением книг. Она сделалась духовной цевницей, освещающей и украшающей темницу.
      XII. Шушаника, вместо того чтобы заниматься вышиванием по шелку, с большим усердием взяла в руки псалтирь и за короткое время выучила все сто пятьдесят псалмов, и днем и ночью возносила слезные молитвы ко всевышнему владыке.
      Шушанике доложили: «Он детей твоих обратил в огнепоклонство». Тогда она, рыдая глубоко, стала молиться богу и, преклонив голову до земли, вздыхала и говорила: «Благодарю тебя, господи боже мой, ибо они были не мои, а ты их мне даровал. Да будет воля твоя, господи, делай, как тебе угодно, но сохрани меня от вражьих дел».
      Я явился к Шушанике и нашел ее изможденной и распухшей от плача. Оказалось, что епископ прислал ей пищу, и я силою заставил ее отведать пищу. Мы вдвоем благодарили бога. Раньше дети ее являлись к матери навестить ее, после же того, как их отвратили от бога и обратили [в огнепоклонство], они не осмеливались приходить, ибо она не хотела даже слышать имя их.
      XIII. Питиахш прислал посредников сказать ей: «Или выполни мою волю и возвращайся во дворец, или же, если не вернешься, отправлю тебя на осле в Чору или ко двору царя персидского». Шушаника ответила ему: «Несчастный и неразумный! Кто знает, что, если ты меня отправишь в Чору или ко двору, я там не обрету добро и не избегну зла!» Питиахш стал раздумывать о ее словах: «Кто знает, может быть я там обрету добро», — как бы там она не стала женою какого-нибудь князя. Поэтому с тех пор он никого не подсылал к ней.
      Питиахш выбрал ее молочного брата, близкого к себе, и поручил ему доставить ее во дворец. Тот сказал Шушанике: «Послушайся меня, вернись во дворец и не разоряй своей семьи». Шушаника ответила: «Передай этому безбожнику: «Ты меня убил, когда пригрозил, что живою на ногах я не выйду из темницы. Теперь, если ты в состоянии воскресить мертвую, воскреси прежде всего свою мать которая похоронена в Урде 12. Если же ты не в состоянии ее воскресить, не в состоянии будешь вывести меня отсюда, разве только волоком вытащишь». Когда об этом донесли питиахшу, тот сказал: «Да, я действительно так говорил ей».
      XIV. Исполнялось шесть лет пребывания ее в темнице. Вследствие сильного утомления от чрезмерных подвигов она заболела. Об этом я предупреждал ее: «Не будь чрезмерной; столь суровым постом, постоянным стоянием на ногах, еженощным утомлением, псалмопением и славословием ты обременяешь тело свое, оно не выдержит и ты не в состоянии будешь творить добрые дела». Но она даже малейшего покоя не давала плоти своей, вследствие чего вся растаяла и превратилась как бы в пепел.

      С того дня, как ее перевели в темницу, она не знала подушки, а клала в изголовье кирпич, постелью ей служил старый войлок, а для вида у изголовья держала одну подушку из шерсти; для коленопреклонений разостлана была маленькая цыновка. В том месте копошилось невообразимое количество вшей и блох. В летнее время там были палящие, подобно огню, лучи солнца, знойные ветры и болезнетвор-
ная вода; и обитатели той местности, одержимые болезнями, распухшие и пожелтевшие от воды, иссохшие и увядшие, покрытые сыпью, зараженные чесоткой, с опухшими лицами, живут столь кратковременно, что стариков в этой местности не бывает. Вот в такой темнице шесть лет сидела она в тяжелых веригах, прославляя бога.
      XVI. Когда Джоджик узнал, что святая и блаженная царица Шушаника приближается к смерти, он вместе с женой, детьми, рабами и рабынями своими отправился в темницу повидать святую мученицу.
      Когда Джоджик убедился, что она в тот же день разлучится с плотью своею, он сказал ей: «Благослови меня, жену мою — рабыню твою, детей моих, рабов и рабынь, и если мы в чем-нибудь согрешили пред тобою, как люди, преданные миру и этой мимолетной жизни, прости нас и не вспоминай нерадивой нашей жизни». Шушаника сказала Джоджику и жене его: «Вы были нерадивы ко мне, не нашлось
никого из людей, кто бы проявил ко мне жалость и соболезнование и вразумил нечестивого Варскена, временно бывшего моим мужем». Те сказали: «Мы без тебя много старались, но он не слушал и не говорил ни слова». Тогда Шушаника сказала: «Меня и питиахша Варскена рассудят там, где нет лицеприятия, — пред судьей судей и господом господ, где нет различия между мужчиной и женщиной, где я и он одинаково будем держать речь перед господом нашим Иисусом Христом. Да воздаст господь ему, ибо он преждевременно собрал плоды мои, погасил светильник мой и засушил цветок мой, прелесть красоты моей омрачил и славу мою унизил. Пусть бог будет судьею между мною и им. Я же ныне благодарю бога за то, что через причиненные им мне страдания я обрету отраду, а через муки и поношения покой; за безрассудство и безжалостность его я жду милости от Иисуса Христа, господа моего».
      При этих словах все горько заплакали и стали говорить ей: «Прости нам вину нашу и благослови нас». Шушаника ответила: «Бог да простит вам все, что вы сделали». Она благословила Джоджика, жену, детей, рабов и рабынь, весь двор и весь дом его. Она заповедала им ходить путем божьим и сказала: «Вся здешняя жизнь мимолетна и непостоянна, как цветок полевой; кто посеял, тот и пожал, кто
расточил для нищих, тот собрал, кто пожертвует собою, тот обретет прославившего его». Потом она рассталась с ними и отпустила их с миром.
      XVII. После Джоджика прибыл глава епископов Самуил и клирик его, епископ Иоанн, которые обычно укрепляли ее и много о ней заботились. Они с домочадцами своими являлись как бы привязанными к ней рабами, а также сообщниками и соучастниками ее подвигов. Пришли равным образом великие азнауры и высокородные женщины, а также свободные и несвободные страны Картлийской и те, которые
искренне сочувствовали блаженным ее подвигам. Они вручали ее Христу как доблестную и мужественную [мученицу].
      XVIII. Настал день ее отшествия. Она позвала епископа дома своего Афоца и благодарила его, как отца и воспитателя, за сострадание к ней. Она поручила ему меня, грешного и убогого. Поручила ему также попечение о своих костях, завещав положить их там, откуда ее вытащили первый раз, при этом сказала: «Если я, последняя, одиннадцатая работница в винограднике, чего-либо стою, благословляю вас на вечные времена».
      Она поблагодарила бога и сказала: «Благословен господь бог мой, ибо с миром я легла и заснула», и предала душу господу, принимающему всех.
     XX. Страдания святой Шушаники начались в среду, в восьмой день месяца Апана 13 , вторичное ее мучение имело место вслед за праздником пасхи, в понедельник. В третий раз мучили ее в девятнадцатый день Вардобистве 14. Преставилась же она в семнадцатый день октября месяца, в праздник святых и блаженных мучеников Космы и Дамиана 15. Днем памяти святой Шушаники мы установили
четверг.

 Коментарии
1 Вместо имени царя в рукописи стоят две буквы: мир. Повидимому, речь идет о царе Перозе.
2 То есть в Ктезифон, столицу Персии в то время.
3 Подразумевается армянское имя Вардандухт.
4 Э р е т и — область,в Восточной Грузии.
5 Цуртави — резиденция питиахша в Южной Картли.
6 Артошан — дом-молельня огнепоклонников, в котором горит неугасимый огонь, а также само огнепоклонство.
7 Мартирионы — так назывались часовни, где прославляли христианских мучеников.
8 Первые христиане держали дома частицы мощей.
9 Дэвы- злые духи.
10 Имеются в виду гунны-нефталиты, обитавшие на северо-восточном побережье Каспийского моря.
11 Ч о р а — Дербентский проход.
12 У р да — местность в Южной Картли.
13 А п а н — языческое название месяца января в Грузии.
14 Вардобистве (месяц роз) — языческое название месяца мая в Грузии.
15 Косма и Дамиан — мученики времен римского императора Диоклетиана (284—305).