Грузия – исконно христианская православная страна, поэтому ее тяготение к Московскому государству и ее желание быть под рукою московского государя – дело вполне понятное и не могло вызывать сомнений. Во все свои приезды в Грузию русские послы особое внимание обращали на то, чтобы внешняя сторона православия Грузии была должным образом подчеркнута. Сама Москва не жалела для этой цели ни средств, ни людей, а вместе с послами в Кахетию снаряжались и мастера церковного дела. Завязавшиеся еще в XV веке сношения России с Грузией к концу XVI века значительно оживляются, но самые первые шаги русской политики на Кавказе отмечены, в общем-то, еще очень большой осторожностью.
Русские посольства XVII века в Грузию, оставившие прекрасные описания Кахетии, Имеретии и Мингрелии, это – также первопроходцы русского торгового капитала в той далекой и загадочной стране, - тогда еще только нащупавшего для себя здесь почву. (1) Отрезанная же от Европы Турцией, Грузия в XVI-XVIII веках переживает длительный период упадка, попадая в зависимость то от турок, то от персиян, которые периодически захватывают и Тифлис беспощадно грабя его.
Конец XVI-начало XVIII столетия – время наиболее интенсивного обмена посольствами между Россией и Грузией, и возникновения в Москве грузинской колонии. Это был период, когда только начинали складываться русско-грузинские культурные и политические связи. Зарождение же грузинской колонии в Москве укрепилоэти связи (для этого вполне достаточно вспомнить, что первая грузинская печатная книга «Псалмуни» была издана именно в Москве, благодаря большой культурно-просветительской работе, развернутой царем Арчилом II). А начатое Арчилом II дело продолжалось потом в течение всего XVIII столетия.
В XIX веке Грузия утрачивает свою политическую самостоятельность, накануне этого пережив самый ужасный разгром своей столицы (1795). Теперь она уже входит в состав Российской империи, превратившись в ее «окраину», и разделившись на две губернии – Тифлискую и Кутаисскую. Но вместе с тем, именно благодаря России, Грузия снова втягивается в общеевропейский торговый оборот, воспринимая при этом все новые общественные и культурные формы (2).
В августе 1684 года в Москву прибывают грузинские царевичи Александр и Мамука (Матвей) Арчиловичи, дети грузинского царя Арчила II Багратиони. Младшего, царевича Давида, царь Арчил II и царица Кетеван оставили при себе в Астрахани. (3). Царевичам в Москве был оказан теплый прием. Старшего из них – царевича Александра – атлетического сложения, смелого и решительного, хорошо знакомого с военным искусством, - и выбрал себе в товарищи будущий император Петр I. И с этого времени царевич принимает активное участие в военных играх «потешных войск» царя Петра. Царевич Александр ни на шаг не отходит от своего могучего сверстника, а царь Петр все больше приближает к себе «мелетинского царевича», как называли в Москве Александра (4).
Отец царевичей Александра и Мамуки (Матвея) – царь Арчил II – находился тем временем в Астрахани, ожидая разрешения на въезд в Москву. Уже живя в Москве, и получив грамоту из Грузии, он решил попытаться вернуть себе трон. Царь Арчил, взяв с собой старших сыновей, поехал в Грузию, но цели своей не добился; царевичи Александр и Мамука вернулись в Москву.
Ко времени приезда в Москву сыновей Арчила II, там уже существовало несколько грузинских семей. Это были в основном остатки многочисленной свиты царевича Ираклия (Николая Давидовича) и его матери царицы Елены Леонтьевны. Породнившись с русскими знатными боярскими и княжескими родами, они уже не захотели покинуть первопрестольную и остались в ней навсегда.
В 1687 году «военные потехи» пришлось на некоторое время прервать из-за борьбы за власть с царевной Софьей. А вскоре семнадцатилетний царь Петр стал самостоятельно управлять государством. (5)
В поисках союзников для борьбы с Турцией, приобретения знаний и опыта по строительству боевых кораблей, и остащения артиллерии, с марта 1697 года царевич Александр Имеретинский вместе с царем Петром в составе «Великого посольства» находятся в Европе. (6)
Незадолго до отъезда за границу царевич Александр женился второй раз. Выбор пал на дочку боярина Элизбара (Ильи) Романовича Давиташвили – Гликерию Ильиничну (Элизбаровну). Первая супруга царевича – Феодосия Ивановна Милославская – была близким к царевнен Софье человеком. Отец ее, окольничий боярин, всесильный Иван Михайлович Милославский, был в родстве с царицей Марией Ильиничной. Феодосия Ивановна рано умерла и была погребена патриархом 18 марта 1689 года в Новодевичьем монатыре. (7) От родственников покойной жены своей, Милославских, настроенных резко против царя Петра, царевич отошел совершенно. Вражда между двумя придворными фамилиями – Милославских и Нарышкиных – порой доходила до кровавых столкновений.
Находясь за границей, будущий император Всероссийский писал канцлеру князю Федору Юрьевичу Ромодановскому: «Александр Арчилов поехал в Гагу (Гаагу, - прим.автора) бомбардирству учиться». Речь идет об учении Имеретинского царевича в Майденберге. (8) Кроме артиллерийского дела царевич Александр занимается и литературой: переводит на грузинский язык сочинения Симеона Полоцкого, помогает известному путешественнику и этнографу Николаю Корнелию Витзену составить голландско-грузинский словарь. А по приезде из-за границы царь Петр назначает грузинского царевича Александра Имеретинского начальником Артиллерийского приказа. Царевич получает новое, дотоле неизвестное в России звание генерал-фельдцейхмейстера. (9) Грузинский царевич и русский генерал с воодушевлением принялся за реорганизацию артиллерии.
Шел 1700 год… Внезапно атаковав русские войска под Нарвой 19 ноября 1700 года, шведский король Карл XII нанес им жестокое поражение. Будучи неуверенным еще в исходе боя, шведский король пообещал русским воинам сохранить оружие за храбрость, но слово свое вероломно нарушил. Среди пленных русских генералов оказался и грузинский царевич Александр. (10)
Переговоры об обмене пленными Петр I начал немедленно. Государь всячески утешал царя Арчила, заботясь о нем и его семье. Бывая в Москве, царь Петр запросто посещал его дом, поддерживал дружеские отношения с царицей Кетеван и царевной Дареджан, которую в Москве величали Дарьей Арчиловной. Свою связь с загруженным государственными делами царем Петром Арчил II поддерживал через канцлера Федора Алексеевича Головина. Через него же решился вопрос о печатании грузинских книг в Москве, учитывая то тяжелое положение, в котором находится Грузия, окруженная со всех сторон врагами. Царю Арчилу удалось добиться печатания грузинских книг на Московском печатном дворе в начале 1703 года (11).
Деятельность всесторонне-одаренного грузинского царя в Москве многогранна и разнообразна: по просьбе все того же Головина он написал записку о Грузии и составил ее карту, над которой долго и кропотливо трудился, переписывался с иерусалимским патриархом Доментием и был в курсе событий, происходящих в Грузии, для чего непрестанно посылал туда своих людей. А наиболее интересные материалы и письма, получаемые из Грузии, он переводил на русский язык и тут же отсылал их Ф.А.Головину (12). Владея греческим, русским и грузинским, турецким и персидским языками, царь Арчил II был к тому же прекрасным поэтом своего времени. О своем единственном сыне и наследнике царь Арчил думал постоянно, беспрерывно изыскивая способ освободить дорогого пленника. Не везло грузинскому царю с сыновьями: в 1693 году в Москве скончался его второй сын царевич Мамука, а самый младший, царевич Давид, умер еще 24 октября 1688 года (13). Их похоронили в Новодевичьем монастыре. Правда, в Москве жила еще старшая дочь царя Арчила и царицы Кетеван – царевна Дареджан.
Человек огромной энергии, будучи царем Кахетии и Имеретии он, вместе со своим братом – Картлийским царем Георгием XI, был сторонником объединения Картли и Кахетии. В Москве же Арчила II знали во всех государственных учреждениях; он часто появлялся и в высших правительственных кругах. Царь Арчил прожил трудную, полную военных тревог и скитаний жизнь. Остаток же своей нелегкой жизни он провел вдали от родины, в Москве, в беспрерывной тревоге за судьбу Грузии и единственного сына. Между тем царевич Александр уже шестой год томился в шведском плену, а попытки царя Петра хоть как-то облегчить положение пленников ничем не закончилось: шведский король Карл XII был упрям и к русским относился с презрением.
Длительное пребывание в плену, да еще в северном климате, полуголодное существование и, что особенно тяготило, - несвобода и постоянное унижение, - сломили некогда крепкий, можно сказать богатырский, организм царевича. Правда, победные залпы над Полтавой все же заставили шведов начать переговоры об обмене пленными. Петр I переписывался с царевичем Александром, и эти письма царя проникнуты обычной человеческой теплотой.
А в июне 1710 года пленники, не дожидаясь обмена, захватили шведский корабль и бежали. Среди российских пленных, прибывших на родину, был и «священник Мелетийской», духовник царевича Александра, который поведал, что изнуренный долгим заточением и болезнями, царевич скончался у него на руках утром в восемь часов с четвертью 20 февраля 1711 года на острое Питео (остров в одной из бухт Ботнического залива) (14). Было принято решение похоронить грузинского царевича и русского генерала в Большом соборе Донского монастыря.
Еще в 1684 году по обету царевны Екатерины Алексеевны, сестры Петра I, в Донском монастыре был заложен собор. Но государственные неурядицы, военные дела и Крымский поход, да и сам Каменный приказ, под чьим ведением были все каменные постройки, приостановили строительство этого нового Большого собора. С самого начала своего существования (1591) монастырь имел военное значение, грозный, с крепкими бревенчатыми стенами, на месте которых в конце XVII века выросли ныне стоящие, каменные. Огромное значение имела и главная святыня монастыря – Донская икона Божией матери. По преданию, именно этой иконой благословил великого князя Дмитрия Иоанновича Донского Преподобный Сергий, и она была с ним на поле Куликовом, а потом сия икона не раз ходила в походы с московскими великими князьями и воеводами, воодушевляя их на победу. (15)
Уже к концу XVII столетия Донской монастырь – признанный и влиятельный политический центр, осуществляющий связи с соседними с Россией народами: в нем останавливаются киевские ученые монахи, вызванные в Москву для устройства школ, и ученые греки, сюда же приезжают креститься мордовские мурзы. Но особенно важна роль монастыря в истории политических и культурных связей России с Грузией, а о крепости русско-грузинских связей говорит тот факт, что Донской монастырь в это время был передан Петром I в ведение царя Арчила. В 1705 году настоятелем Донского монастыря был назначен (по указанию Арчила II) грузинский архимандрит Лаврентий. Бывший до того игуменом Златоустовского монастыря, преданный царю Арчилу и его семье, архимандрит Лаврентий разделил со своим государем все выпавшие на его долю невзгоды. (16) К моменту назначения Лаврентия архимандритом, строительство Большого собора (который так нравился Арчилу II) было в основном завершено. Когда же строительство нового Большого собора было окончено и он, огромный и величественный , взметнулся над окрестностью, то все, да и Старый собор Донского монастыря, стоявший рядом с ним, казался теперь уж совсем маленьким. А сохранившаяся еще на западной стороне монастыря старая деревянная стена, теперь совершенно не вписывалась в новый ландшафт.
По установившейся уже традиции новый собор был поставлен на высокий подклет, окруженный широкой двухъярусной арочной галереей. Обе аркады собора в первые годы его существования были открытыми, а несколько позднее нижний ярус был заложен, верхний же – остеклен (ныне это все выглядит иначе). Три всхода вели на верхний ярус галерей: с запада, севера и юга. Также сильно изменила собор нынешняя его покраска: теперь он выглядит более скромным. Реставраторами были обнаружены следы прежней раскраски: стены выбелены, а детали расцвечены (обрамление карнизов, окон и киотов покрывала полихромная раскраска). Но самым красивым был все-таки фриз (по ярко-зеленому полю – золотые трехлепестковые, скорее всего виноградные листья). И эта нарядность достигалась живописными средствами (представление о такой раскраске фасадов дает внешний вид церкви Николы в Хамовниках) (17)
Царь Петр I приказал архимандриту Лаврентию закончить строительство ограды монастыря с западной стороны. Москва в ту пору еще продолжала оставаться деревянной: в богатом лесом Москве, камень был дорог, поэтому возведение ограды вышиною в четыре сажени и толщиною в четыре аршина в ту пору было делом не из легких. Естественно, при таком раскладе дел мастеров не хватало, особенно тех, кто был знаком с каменными работами. Основные каменные работы архимандриту Лаврентию удалось завершить в течение шести лет. А к 1711 году массивные красные стены с бойницами полностью замкнули территорию монастыря, имея еще и оборонное значение. Донской принял вид грозной военной крепости.
Архимандрит Лаврентий (или как его еще называют в разных источниках – Лаврентий Грузинец) был настоятелем, при котором в донском велись самые крупные строительные работы. Никем из его предшественников и последователей не было сделано столько для укрепления и обогащения Донского монастыря, сколько при архимандрите Лаврентии, отличающимся умением вести переговоры и улаживать трудные дела. Заинтересованность царевны Софьи, а затем и самого Петра I в союзе с Грузией, глава Имеретинской православной церкви Лаврентий, умело использовал для процветания монастыря. Может быть, поэтому именно эти годы отмечены началом крупнейшего строительства в Донском.
Строительству во многом способствовал и сам Арчил II и вся его семья, а в особенности, старшая дочь Арчила – царевна Дареджан. Соборная церковь монастыря была вымощена 353 чугунными плитами на средства царевны, и «на здание колокольни пожертвовано в 1730 году Имеретинской царевной Дарьей Арчиловной 1000 рублей». (18)
Постепенно, Донской становится религиозным центром грузин, обретших в России свою вторую родину. Грузинская колония, зародившаяся еще в период царствования Алексея Михайловича при грузинском царевиче Ираклии (в Москве – Николай Давидович), значительно увеличилась при царе Арчиле II Багратиони. Приехали в Москву вместе с Арчилом и обосновались здесь (а некоторые уже навсегда) около двадцати княжеских родов, около ста пятидесяти семей, выехавших в Россию вместе со своими господами (людей зависимых и служивых). Их имена и фамилии, часто до неузнаваемости измененные, зазвучали в России на новый лад: Грузинцевы, Лашкаревы, Сандуновы, Шаликовы, Туркестановы, Цициановы, Дадиановы и др.
В 1711 году нижний этаж Большого собора не был еще обустроен и обширные палаты его «стояли впусте» (были свободны). Здесь же под алтарем Большого собора стали готовить могилу для царевича. Сретенская церковь (или как ее еще называли Арчиловская) с самого начала строилась как усыпльница.
Грузинский царевич Александр Имеретинский был захоронен в Сретенской церкви, что в подклете Большого собора, 27 марта 1711 года (19), а вместе с прахом сына, грузинский царь Арчил II похоронил и все свои надежды на возвращение в Грузию. Вскоре, то есть 5 апреля 1711 года, из Новодевичьего монастыря были привезены останки первой жены царевича Александра – Феодосии Ивановны Милославской – и опущены в могилу рядом с ним по правую руку, и двух его братьев – Давида и Мамуки (Матвея) – по левую (20).
Не ведали тогда убитые горем царь Арчил и супруга его царица Кетеван (в Москве – Екатерина Давыдовна), что им никогда уже не доведется увидеть своей родной страны, родной Грузии, которую они так горячо любили и которую защищали как могли от иноземных завоевателей. Не знали они и того, что захоронения их сыновей и невестки в подклете Большого собора Донского монастыря послужит началом большой усыпальнице для многих не только из династии Багратиони, он и из других грузинских дворянских и княжеских родов. В Сретенской церкви найдут себе упокоение те, кто в самом начале своего вынужденного приезда в Россию думали, что это временно. Разве могли они тогда себе представить, что в родную Грузию не вернутся многие не только из первой колонии грузин, но даже их дети и внуки. Их вторая родина – Россия – приняла их навсегла. Так под алтарем Большого собора было положено начало самой крупной усыпальнице грузинских политических и государственных деятелей (всего 65 захоронений). Даже в самой Грузии нет такого места, где было бы похоронено вместе столько известных исторических лиц.
Перед смертью царь Арчил II написал духовное завещание, адресованное Петру Великому, в котором он просил простить его за обиды, если таковые были, позаботиться о доме его «и всех в нем сущих». Но главные его заботы были все же о царевне Дареджан, через которую царь Арчил еще надеялся продлить свой род. Арчил II умер 16 апреля, а погребен 19 апреля 1713 года рядом со своими сыновьями. (21)
Царь Арчил II был первым государственным деятелем Грузии, который ориентировался на Россию, и видел лишь в ней избавительницу от терзавших его страну врагов. Еще в 1680 году, обращаясь в Москву за помощью, царь Арчил в своих грамотах, адресованных царю Федору Алексеевичу, просил прислать ему военный отряд для проезда до крепости Терки. Здесь же царь Арчил описывает коротко события, побудившие его покинуть Грузию. Тогда, не выпуская из рук меча, Арчил II поле боя покинул последним, окруженный со всех сторон врагами. (22) Царь Арчил не принимал трон из рук шаха и не изменил своей веры после своего пребывания в России, как это случилось с Ираклием I (Николай Давидович), и не отрекался от престола и своего долга, как это сделал его племянник царь Картли Вахтанг VI. Растеряв в борьбе почти всю свою семью, царь Арчил отдавал себе отчет в том, что работает на будущее и плодов своего труда он не увидит. Это был первый грузинский царь – политик, который ориентировался и надеялся только на Россию. Спасая христианскую Грузию, в Москве он похоронил всех своих сыновей, да и сам нашел вечное упокоение в той земле, которая стала ему второй родиной.
Супруга царя Арчила II, царица Кетеван, названная так в честь своей знаменитой прабабки, замученной в Иране, была сестрой Ираклия I и внучкой царя Теймураза I. После смерти супруга царице на какое-то время пришлось взять руководство колонией в свои руки, но все свое свободное время она отдавала благотворительности и золотному шитью. Царица Кетеван изготовляла высокохудожественные ткани с грузинскими надписями и раздаривала их церквам. В нескольких погребениях Сретенской церкви были обнаружены золототканые накидки и покрывала, по-видимому, ее работы (23). Царица Кетеван и царевна Дареджан благоустраивали и украшали монастырь, отдавая на это богоугодное дело личные свои сбережения.
Царица Кетеван скончалась 16 апреля 1719 года, но похороны ее состоялись только 5 мая (из-за бурного весеннего половодья прах царицы долго не могли доставить в Сретенскую церковь Донского монастыря) (24). Царицу Кетеван, жену и верную подругу царя Арчила II, мать генерал-фельдцейхмейсера Александра, хоронили с большими почестями. Это могло быть только по личному распоряжению великого государя, показавшего уважение и отдавшего дань памяти своему другу и сподвижнику царевичу Александру. По смерти родителей царевна Дареджан или, как теперь ее величали в Москве Дарья (Дария) Арчиловна, стала во главе всех грузинских дел.
Не намного пережил царицу Кетеван и архимандрит Лаврентий. Он умер 20 мая 1720 года и похоронен 21 мая «в церкви Сретения Господня на правой стороне против стены у окошка» (25). А 28 июля того же года скончалась и вторая жена генерал-фельдцейхмейстера Александра княгиня Гликерия Ильинична. Она была погребена в Сретенской церкви рядом с царевичем Александром (26).
Еще при жизни царя Арчила II Донской монастырь был одним из самых высоких по иерархии среди московских монастырей. Для живущих в Москве грузин, Донской постепенно становился частью их родины – Грузии. Монастырь был духовным и культурным центром грузинской колонии в Москве. Здесь бывали в разное время по свои делам и приходили почтить могилу царя Арчила II: царь Вахтанг VI и его сыновья – царевичи Бакар и Вахушти, каталикос Антоний I (племянник царя вахтанга VI) и его мать монахиня Елизавета. А супруга Вахтанга VI, царица Русудан, громко оплакивала здесь умершего Арчила II, не ведая того, что и сама будет покоиться в нескольких метрах от него. Плач царицы Русудан описал в своей поэме «Вахтангиани» ее современник – известный поэт Павленишвили. (27)
Начатое дело царя Арчила: установление дружеских связей с Россией и получение от нее помощи для возвращения утраченных грузинских земель, - продолжил его племянник, отошедший совеем было от государственных дел, царь Вахтанг VI. Эти цари-родственники заложили прочный фундамент в установление дружественных связей с Россией, пожертвовав ради этого многим. Оба они уже никогда не увидят своей горячо любимой родины, окончив свои дни вдали от нее. Ни Арчилу II, ни Вахтангу VI не суждено было увидеть исполнение своих грандиозных планов; некоторые из них совершатся позже. Им, царям-родственникам, даже не суждено было быть похороненными вместе: Вахтан VI умер в 1737 году и «было его погребение того же месяца 30 числа (марта) в Соборной Успенской церкви» города Астрахани. (28)
После смерти царя Арчила печатание грузинских книг в Москве продолжил сын Вахтанга VI царевич Бакар Вахтангович (в то время – Вахтангеевич) – генерал-лейтенант, управляющий Артиллерийской контрой в Москве. Теперь же типография находилась в селе Всесвятском, где она и просуществовала до 1774 года.
Село Всехсвятское некогда принадлежало Милославским и досталось царевичу Александру Имеретинскому в наследство от покойной жены его – Феодосии Ивановны. После смерти царевича в шведском плену, Всесвятское перешло к царю Арчилу и царевне Дареджан. А в 1722 году по случаю заключения Ништадского мира Петр I дал в Москве невиданный зимний маскарад: шествие большого поезда из села Всесвятского. Пестрое маскарадное шествие потянулось через Тверские ворота в Кремль при пушечных выстрелах, достигнув дворца только вечером. Все это с фейерверками и ежедневной сменой костюмов продолжалось в течение четырех дней (29). Отмечая празднование в имении царевны Дарьи Арчиловны и воздавая ей почести, Петр Великий таким образом отдал должное заслугам первого генерал-фельдцейхмейстера русской артиллерии царевича Александра.
Дария (Дарья) Арчиловна, старшая дочь царя Арчила и царицы Кетеван, сестра царевича Александра, умерла в 1740 году и была погребена в Сретенской церкви Донского монастыря 6 октября «при гробех отца своего и матери». (30)
У царевны Дареджан прямых наследников не было, поэтому после ее смерти Всехсвятским стали владеть ближайшие родственники: царевичи Бакар и Георгий Вахтанговичи, дети царя Вахтанга VI, и ее племянница, дочь царевича Александра Имеретинского, Софья Александровна.
Княгиня Софья Александровна Багратиони в 1715 году вышла замуж за князя, генерал-майора Георгия (Егора) Леонтьевича Дадиани. Георгий Дадиани – потомок древнего рода владетелей Мингрелии, рано остался без родителей. Он воспитывался в семье царя Арчила II и вместе с ним приехал в Москву в 1699 году. Генерал-майор Георгий Леонтьевич Дадиани умер в 1765 году, а его супруга Софья Александровна в 1747 году; оба были похоронены в юго-восточной части усыпальницы (31). Получается, что погребенные в Сретенской церкви князья Дадиани – ближайшие родственники, внуки и правнуки царя Арчила II. Здесь же были похоронены дети Георгия Леонтьевича и Софьи Александровны: князь Петр Георгиевич (1716-1784), артиллерии капитан, князь Николай Георгиевич, подполковник, скончавшийся 20 марта 1752 года в возрасте тридцати восьми лет и князь Михаил Георгиевич (1724-1768), майор артиллерии. (32)
Со временем стало ясно, что найденное при раскопках в Сретенской церкви летом 1983 года богатое женское захоронение принадлежит княгине Софье Александровне Багратиони, дочери генерал-фельдцейхмейстера, внучке царя Арчила II. После проведенной экспертизы было установлено, что кроме нее рядом с отцом и ближайшими родственниками быть больше просто никого не могло.
Со смертью царевны Дареджан род царя Арчила II пресекся, поэтому Сретенская церковь, где находится основанная Арчилом II усыпальница, переходит в ведение потомков царя Вахтанга VI.
Сын Вахтанга VI царевич Бакар Вахтангович (Вахтангеевич) родился 7 апреля 1700 года. Приехав в Москву в 1725 году с отцом царем Вахтангом VI и братьями – царевичами Георгием и Вахушти, он отлучался из первопрестольной только по делам службы и в отпуск. После смерти Вахтанга VI царевич Бакар стал главой грузинской эмиграции. Испросив высочайшего разрешения на отпуск в Грузию, царевич Бакар в 1750 году поехал в свое отечество. Но доехать до родины ему было не суждено: он умер в пути. Грузинский царевич Бакар Вахтангович – «артиллерии генерал-лейтенант и обоих российских орденов кавалер» умер 1 февраля 1750 года (33) и был похоронен в Даниловском монастыре, из которого его прах был перенесен в Сретенскую церковь Донского. После смерти царевича Баккара половина села Всесвятского досталась его вдове Анне Георгиевне с детьми – Леваном и Александром, вторая же половина осталась за царевичем Георгием. В «Экономических примечаниях, собранных в силу межевой инструкции к генеральному плану Московского уезда» на июль 1773 года Всесвятское числится за «генерал-аншефом и кавалером, грузинским царевичем Георгием Вахтанговичем и невесткою его, вдовствующей княгиней Анной Егоровной, и сыном ее лейб-гвардии Измайловского полку капитаном князем Александром Борисовичем (Бакаровичем, - прим.автора)». Во Всесвятском, находящемся в семи верстах от Москвы, была «церковь камена во имя Всех Святых, два господских дома деревянные, при них сады регулярные с деревьями плодовитыми, три пруда, в которых рыба: щуки, караси, окуни и др. мелкие…» И далее говорится, что в лесу водятся «волки, зайцы и лисицы, и птицы (дрозды, соловьи, скворцы, куропатки и др., а на полях – перепелы» (34)
Но уже в 70-е годы XIX века от былого великолепия, что было здесь при грузинских царевичах, не осталось и следа. Уцелел лишь храм Всех Святых, построенный еще царевной Дареджан. Он стоит и поныне близ станции метро «Сокол».
По-разному складывались судьбы приехавших в Россию грузин: одни служили государю и отечеству, другие занимались наукой. Жизнь их складывалась порой интересно, а иногда тяжело и трагично.
Младший сын Вахтанга VI, брат царевичей Баккара и Вахушти, царевич Георгий Грузинский верой и правдой служил России. Воин, ученый и общественный деятель, он помогал отцу в его походах и ученых изысканиях, построил возле Грузинской слободы церковь, которую назвали Георгиевской; занимаясь благотворительностью, жертвовал крупные суммы денег на Московский университет. Георгий Грузинский умер 19 декабря 1786 года и был похоронен в Сретенской церкви. (35)
А 23 июня 1983 года при раскопках в Сретенской церкви в раскопе захоронения под номером тридцать один показался эфес шпаги с истлевшей золотой перевязью, а через несколько часов была найдена овальная металлическая пластина со следующей надписью: «Здесь погребен генерал-аншеф и разных орденов Александра Невского и Анны кавалер, грузинский царевич Георгий Вахтангович» (36)
Не везло светлейшему царевичу Георгию Грузинскому с детьми (все они умерли очень рано): княгиня Анна Егоровна, жена князя, генерал-майора Алексея Борисовича Голицина умерла 12 мая 1779 года , не дожив двух дней до своего двадцатипятилетия; князь Яков Егорович, бывший в службе поручиком лейб-гвардии Преображенского полка, умер в январе 1768 года, а «жития его было 17 годов, 8 месяцев и 6 дней»; младший сын, князь Василий Егорович, подпоручик Преображенского полка, умер в мае 1764 года на пятнадцатом году жизни. (37)
Третий ряд захоронений в Сретенской церкви – были чугунные плиты князей Грузинских, первых представителей новой фамилии – потомков царя Вахтанга VI.
Царевич Вахуштий (Вахушти) Вахтангович, побочный сын грузинского царя Вахтанга VI, родился около 1696 года. Учился он в Тифлисской миссионерской католической школе (одно из лучших учебных заведений в то время). Вахушти – один из крупнейших представителей грузинского возрождения. В этот период, в самой Грузии, в эпоху ее политического упадка, начинается вдруг резкий подъем культуры и зарождение грузинской науки. Прежде всего это было связано с просветительской и научной деятельностью царя-поэта Вахтанга VI и его сына царевича Вахушти. Переселившись в Москву вместе с отцом и братьями, царевич Вахушти прожил здесь до самой смерти, здесь же он написал свой самый главный труд – «География Грузии» и составил к нему карты (1745) (38). Он умер 6 декабря 1784 года (по другим сведениям – в 1772 году) и похоронен в Донском монастыре (39). Так же, в Сретенской церкви были погребены и две его дочери – Александра и Анна, но сын, царевич Доментий, покоится в Богоявленском монастыре, где и было обнаружено его роскошное надгробие.
Перечислить и рассказать подробно о всех, погребенных в Донском монастыре, не представляется возможным. Но позволю себе назвать имена некоторых из них: царевич Афанасий (Адарнасе) Леванович, брат царя Вахтанга VI, генерал-поручик, боевой генерал русской армии, был обер-комендантом Москвы; Анна Матвеевна, Имеретинская царица; царевич Давид, сын царя Кайхосро Левановича; светлейшая княгиня Александра Яковлевна, урожденная княжна Сибирская, роду Сибирских царей; Имеретинский царевич, генерал-майор Константин Давидович Багратиони; князь Багратиони Кирилл Александрович, тайный советник, сенатор и кавалер; княгиня Александра Ивановна Багратиони, тайная советница и княжна Дарья Кирилловна Багратиони, дочь тайного советника, сенатора и кавалера; представители Мингрельского дома Дадиани: архимандрит Донского монастыря Афанасий, из рода грузинских дворян Петриевых и так далее…
Грузинские цари и князья, генералы, священнослужители. Простое перечисление имен, фамилий, титулов, за коими человеческие жизни и судьбы…
После перенесения столицы в Санкт-Петепрбург, Донской постепенно стал утрачивать значение центра грузинской колонии.
Кутищева А.В.,
Директор Департамента Православия
Культуры МЦ «Экорис»
Приложения
1. Полиевктов М., Натадзе Г. Старый Тифлис. Тифлис: Госиздат Грузии, 1929, с.XIII.
2. Там же. с.XIV.
3. Татишвили В.Л. Грузины в Москве. Исторический очерк (1653-1722): Заря Востока. 1959. с.156
4. Висковатов А.В. Об Александре Арчиловиче// Военный энциклопедический лексикон. т.1. СПб., 1852, с. 245
5. Чистяков А.С. История Петра Великого. М., 1992. с.65.
6. Там же. с.145
7. Забелин И.Е. Материалы для истории Москвы. ч.I. М., 1884. Стб. 805.
8. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т.1 (1688-1701). СПб., 1887, с.186-187.
9. Хмыров Д.М. Главные начальники русской артиллерии. Первый генерал-фельдцейхмейстер царевич Александр Арчилович Имеретинский // Артиллерийский журнал. 1866. № 1. с.31
10. Тельпуховский Б.С. Северная война. М., 1946. с.38.
11. Татишвили В.Л.Указ.соч. с.189-190.
12. Хаханов А.С. Очерки по истории грузинской словесности. Вып.3. М., 1901, с.348-349.
13. Вел. Князь Николай Михайлович//Московский Некрополь. т.1. СПб., 1907, с.353.
14. Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. т.IV. ч.I. СПб., 1863, с.63.
15. Москва: Путеводитель. М.: Изд. Т-ва Кушнеревъ и К, 1915. с.168-169.
16. Татишвили, указ. соч., с.191.
17. Донской монастырь. М.: Искусство, 1970. с.26.
18. Андроникашвили Б.Б. Надежд питомцы золотых. М.: Мысль, 1992, с.17.
19. Мамаладзе Т. Еще одна разгаданная тайна//Заря Востока, 1983, 6 июля.
20. Татишвили, указ. соч., с.214.
21. Забелин И.Е. Историческое описание Московского Ставропигиального Донского монастыря, М., 1893. с.166
22. Переписки на иностранных языках грузинских царей с российскими государями. СПб., 1861. с. 105-110.
23. Мамаладзе Т. Указ.соч.
24. Забелин И.Е. Указ соч. с.169
25. Татишвили В.Л. Указ.соч. с.215
26. Там же, с.214
27. Кекелидзе М. Плач на могиле царя Арчила // Литература и искусство. 1947. № 30 (на груз.яз)
28. Андроникашвили Б.Б. Указ соч. с.59-60
29. Пыляев М.И. Старая Москва. М.: Моск.рабочий, 1990. с.95-96
30. Забелин И.Е. Указ.соч., с.180
31. Татишвили В.Л. Указ.соч.с.218
32. Андроникашвили Б.Б. Указ.соч. с.26.
33. Вел. Князь Николай Михайлович. Указ.соч. с.71
34. РГВИА. 346-16-18859. л.12 об.
35. Вел. Князь Николай Михайлович. Указ.соч. с.263
36. Мамаладзе Т. Указ.соч.
37. Вел.князь Николай Михайлович. Указ. соч. с.284, 336, 180
38. Полиевктов М., Натадзе Г. Указ.соч.с.38.
39. Вел.князь Николай Михайлович. Указ.соч.с.188.
(4 Голосов)
