Перебирая старые вырезки, касающиеся истории и культуры Грузии, я наткнулась на вот эту статью, написанную 30 лет назад. Читая эти строки сегодня, понимаешь, что не все мог тогда написать напрямую автор, что, рассказывая о грузинских памятниках, нужно было писать обязательно и о российских.
Как мало Гурам Патарая написал о наследии Иверского монастыря. Не уточняется название греческого монастыря на Принцевых островах. Не называется страна Ближнего Востока, где была обнаружена грузинская церковь. Представляю, как ему было трудно НЕ ПИСАТЬ об этом!
Благодаря этой статье, можно представить себе, как развивалась наша отечественная историческая наука, с какими проблемами она сталкивалась, и как автор пытался донести до нас свои сокровенные мысли.
***
Немного – об авторе статьи. Гурам Патарая (14.02.1928-22.11.1983) – кинорежиссер и сценарист. Народный артист Грузии.
Как режиссер он снял такие документальные фильмы, как «По следам Руставели» (1967), «Тайна древней Палестины» (1968), «Далеко от Гурджистана» (1970), «На земле соседей» (1971), «Грузинский монастырь в Бачково» (1976), «Тао-Кларджети» (1977), «Афонский монастырь» (1979). Также им были сняты два художественных фильма.
***
Материал подготовлен Драчевой Еленой
- многие памятники культуры народов нашей страны находятся за рубежом. Что мы знаем о них?
- уникальная библиотека на Афоне – время уничтожает то, что пощадил пожар.
Гурам Патарая – кинорежиссер, народный артист Грузинской ССР, лауреат Государственной премии ГрузССР имени Ш.Руставели. В связи со съемками фильмов, посвященных, в частности, поискам памятников отечественной культуры за рубежом, он побывал во многих странах. Публикуемая статья – результат многолетних наблюдений и размышлений режиссера.
На севере Греции один из трех выступов Халкидонского полуострова тщательно закрыт для туристов. На карте он обозначен как Агион-Орос (Святая гора), но более известен как Афон. Только наиболее настойчивым паломникам в редких случаях удается попасть на эту землю. В VII веке византийский император навечно даровал Афон православным монахам, разбросанным по разным уголкам земли. С того времени и по сей день своеобразная монашеская республика твердо подчиняется суровым законам средневековья. Здесь, на Афоне, запрещается бывать женщинам. Более того, запрещено иметь даже скот женского пола. В двадцати монастырях и в нескольких десятках скитов и келий доживают в молитвах и тихом безмолвии аскетическую жизнь угрюмые монахи.
Много лет я пытался проникнуть в этот религиозный заповедник, и только в июне 1977 года с большими трудностями мне удалось получить разрешение греческих властей. И вот я и кинооператор Ираклий Онопришвили, тщательно замаскировав в рюкзаках кино- и фотоаппаратуру, отплыли на катере из города Уранополиса на Афон.
Нас интересовали прежде всего грузинские рукописи и реликвии Иверского монастыря, построенного нашими предками в X веке. Результаты поисков превзошли все ожидания, но это тема особого разговора. Достаточно сказать, что нам в дальнейшем удалось микрофильмировать 73 объемистых тома неизвестных науке грузинских рукописей (в основном X-XIV веков), которые впоследствии мы передали в дар Тбилисскому университету и Институту рукописей имени К.Кекелидзе АН Грузинской ССР. Но были находки, ценные не только для грузинской культуры. Не могу забыть, как в Иверском монастыре нам показали подарок Петра Первого – издание Ветхого завета. Книгу еле вынесли три человека – она приблизительно метр в длину и полметра в ширину, в поразительно выполненном золотом чеканном окладе. Мы долго рассматривали ее, восхищаясь искусством русских мастеров.
Афон хранит многие тайны истории русской культуры. Русские монахи подвизались на Афоне с начала XI века. Поначалу они жили в пещерах и кельях на Святой горе, а затем обосновались на берегу Эгейского моря, построив величественный комплекс русского Пантелеймонова монастыря. Это один из крупнейших монастырей на Афоне, имеющий большие земельные владения.
Три дня мы прожили в этой обители. Много интересного и необычного было для нас, но самое неизгладимое впечатление на меня произвела библиотека монастыря. В ней собраны уникальные рукописи на церковнославянском языке, редчайшие первопечатные русские издания, древние свитки. Мое внимание привлек и документ XVIII века – красочно оформленный манускрипт – грамота Анны Иоанновны. Какие находки могут ожидать исследователя там? И как обидно и больно было видеть, что многие из книг свалены в кучу, на полу валяются обугленные, разрозненные листки пергаментов!
Более четверти века назад в гостевом здании монастыря возник пожар – обычное явление на Афоне. Огонь перекинулся на другие здания, дошел до библиотеки, и если бы не чудом случившийся проливной дождь, от уникального книгохранилища ничего бы не осталось. И вот спустя два десятилетия видишь, что никто не прикасался к этим книгам с тех пор, они так и остались в хаосе и беспорядке.
Сейчас в монастыре проживает около двадцати русских монахов. Жизнь у них нелегкая, тяжел сам быт, им, возможно, и не до научных занятий в библиотеке. Но должен же кто-то предотвратить дальнейшую гибель того, что пощадил огонь? Если по каким-то причинам церковные власти не хотят допускать туда ученых – специалистов по византийской и древнерусской культуре, то, может, можно было бы послать туда представителя наших религиозных организаций, которые вообще могли бы многое сделать для предотвращения утраты ценных памятников христианской культуры за рубежом. Ведь книгохранилища, подобные библиотеке Пантелеймонова монастыря, есть во многих монастырях Палестины и других регионов Ближнего Востока. Сведения о них случайны и противоречивы.
Порой на реликвии нашей культуры натыкаешься вовсе неожиданно. Например, в одном греческом монастыре на Принцевых островах я видел русское издание Ветхого завета трехсотлетней давности, там же было несколько книг на древнерусском языке. Монахи не знали даже, что это такое. Я попросил продать книги, они сначала согласились, но потом передумали. Эти книги никому там не нужны, в то время как для нашего народа они имеют непреходящее значение.
Часто наши туристы, побывавшие за рубежом, с восторгом рассказывают о прекрасном состоянии архитектурных памятников, которые им посчастливилось увидеть.
Действительно, там, где туризм – прибыльный бизнес, охрана памятников культуры нередко стоит на очень высоком научном уровне. Популярные туристские объекты тщательно оберегаются, реставрируются.
А вот мне пришлось ходить не только по проторенным туристским тропам. Я путешествовал в глубь страны. И могу сказать: стоит чуть отойти от привычных маршрутов и видишь – бесценные памятники культуры находятся в плачевном состоянии. Никто не следит за ними, никто их не реставрирует. И в первую очередь это относится к памятникам нашей культуры, которые никак не связаны с дающими доход туристскими маршрутами.
В одной из стран Ближнего Востока, например, мы оказались в селении, где находилась древняя грузинская церковь IX-X веков, редкий и ценный архитектурный памятник. И что же – никто не мог нам толком указать ее местонахождение, никто не знал названия церкви.
Ее заброшенный вид поразил нас. Стало ясно – этот замечательный памятник архитектуры обречен на гибель.
Таких примеров я мог бы привести немало.
Есть еще круг проблем, связанных с памятниками нашей духовной культуры. особенно остро я их ощутил во время своих путешествий по Палестине. Сейчас Палестина – очаг острых международных конфликтов. Но ведь с Палестиной связано т происхождение трех религий – христианства, ислама и иудаизма. В течение почти двух тысячелетий многие народы создавали на этой земле свои культурные центры, строили храмы, мечети, монастыри. На стенах многих из них до сих пор сохранились высокохудожественные произведения фресковой живописи.
За семью замками монахи усердно прячут драгоценности, золотую церковную утварь и другие образцы прикладного искусства. Любая попытка посмотреть, снять на кино- или фотопленку эти реликвии наталкивается на целый ряд препятствий, которые чинят духовные власти. Но, несмотря на семь замков, бывают случаи, когда некоторые из этих произведений искусства вдруг неожиданно появляются в каталогах лондонского или нью-йоркского аукционов. Древние русские иконы, грузинские и армянские рукописи становятся источником бизнеса. А сколько их оседает в частных коллекциях, у любителей покупать краденое!
Несколько лет тому назад, путешествуя по Востоку, я попал в гости к человеку, некогда бывшему послом в Советском Союзе. И он с гордостью показывал мне свои коллекции. Прекрасные музейные вещи, бесценные сокровища! Каким путем попали они к нему, у кого, за какую цену куплены? Русская культура, как и грузинская, была в свое время очень сильно расхищена. Сколько вывезла послереволюционная эмиграция, сколько было расхищено за время Великой Отечественной войны, сколько вывезено незаконным или полузаконным путем!... Наши сведения об этих ценностях неполны и случайны.
Как мне известны, в последнее время советские ученые ведут большую, кропотливую работу по составлению сводных каталогов и научному описанию древних рукописей, хранящихся в разных фондах и библиотеках нашей страны. Трудно переоценить размеры, масштаб и полезность этой работы. Вероятно, в ближайшее время настанет час и зарубежных фондов. Вот тут, мне кажется, всплывет ряд трудноразрешимых проблем. русские и грузинские рукописи я видел в библиотеках и рукописных хранилищах Тегерана, Дамаска, Афин, Рима, Ватикана и Парижа. Я не знаю, сколько их в других городах и странах. Там, где они находятся в государственных архивах и фондах, их судьба не внушает больших опасений. Но беда в том, что огромное количество рукописей и других памятников нашей культуры за рубежом находится вне государственной заботы и охраны.
Как-то в одной из ближневосточных стран в подвале маленькой православной церквушки среди груды книг и кучи хлама я наткнулся на уникальную лревнюю грузинскую рукопись в кожаном переплете. Несколько сот страниц, переписанных замечательным каллиграфическим почерком, древнегрузинским алфавитом «нусха-хуцури», - редкая находка. Рукопись оказалась к тому же датированной 1205 годом. Значит, она была выполнена еще при жизни царицы Тамары. Кроме основного текста, на полях многих страниц – приписки, имена, даты…Одним словом, целая биография рукописи. После сложных переговоров мне удалось убедить хранителя этого подвала (неудобно именовать его фондом) продать рукопись. Моими союзниками на переговорах были жара и полное безразличие и неосведомленность хранителя.
Спустя неделю эта рукопись уже числилась в фондах Института рукописей имени К.Кекелидзе АН Грузинской ССР. Понятно, какую радость и какой интерес вызвало возвращение на родину этой ценной реликвии, но не об этом сейчас идет речь.
Недавно мне понадобилось сделать для фильма цветной слайд этой рукописи. И снова мне пришлось преодолевать препятствия – одна бумага и три революции, - прежде чем ее вынесли из хранилища. Но когда я ее увидел, с какой бережностью обращались с ней, - у меня потеплело на душе. Рукопись нельзя было узнать: она была очищена от пыли, высушена, аккуратно склеена, обработана специальным составом. У меня на глазах произошло в полном смысле ее второе рождение, и можно было уже не сомневаться, что ей суждена долгая жизнь.
И вот, возвращаясь к проблеме зарубежных рукописных фондов, хочется отметить, что в работе с ними необходимы не только учет и систематизация. Необходимо приложить максимум усилий, чтобы как можно большая часть их вернулась на родину. Там, где это невозможно, нужно полностью микрофильмировать памятники для факсимильного издания. Тогда они стали бы достоянием наших ученых, и возможная утрата оригинала причинила бы меньший ущерб науке. При этом было бы желательно во время пересъемки провести хотя бы частичную реставрацию рукописей, для того, чтобы продлить жизнь подлинника.
Несомненно, на этом пути ученых ожидают редчайшие находки, многие открытия – ведь каждая из рукописей в первозданном виде доносит до нас какую-то часть духовной и культурной жизни наших предков.
Ну, а что касается наших памятников зодчества, живописи, прикладного искусства и других художественных ценностей, находящихся за рубежом? Сталкиваясь с тем, в каком небрежении порой находятся сокровища нашей культуры, невольно задумываешься над тем, можно ли что-либо предпринять для их спасения.
У нас в республике это проблема стала за последние годы предметом обсуждения. И наиболее реальными представляются предложения, высказанные руководством республики в беседе с группой ученых. Было предложено подумать нал идеей создания при Академии наук отдела или центра, который занялся бы на современной научной основе описанием и инвентаризацией грузинских культурных ценностей, оказавшихся разбросанными по всему свету. Реальным шагом на этом пути стал цикл передач грузинского телевидения, в которых широко ставились эти вопросы. на голубом экране был показан также ряд фильмов о древних грузинских очагах культуры, находящихся за рубежом.
Передачи имели широкий резонанс, подтверждая тем самым, что вопрос об охране памятников отечественной культуры за рубежом надо широко обсуждать.
Думается, многое могли бы сделать общества охраны памятников истории и культуры. Я хорошо знаком с деятельностью грузинского общества и знаю, какую большую и полезную работу проводит оно в республике. Президиум этого общества, который состоит из видных грузинских ученых, писателей, искусствоведов, представителей рабочего класса и интеллигенции, располагает изрядными средствами для решения многих проблем охраны и реставрации памятников старины. Кроме членских взносов, общество систематически разыгрывает денежно-вещевую лотерею, устраивает зрелищные мероприятия, лекции, доход от которых зачисляется в фонд охраны памятников. Есть у общества также открытый счет в банке для добровольных пожертвований. В своей пропагандистской работе общество широко использует прессу, телевидение, радио. На общественных началах издается ежемесячный иллюстрированный альманах «Друг памятника», буклеты, открытки и многое другое.
Невольно возникает вопрос: почему при такой масштабной работе должны оставаться вне поля зрения этого общества многие бесценные памятники культуры нашего народа? Разве только потому, что волею судьбы они разбросаны по всему свету, вне пределов нашей страны?
Думается, что и Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры могло бы создать секцию, предметом внимания которой были бы культурные ценности, оказавшиеся за пределами страны.
Уверен, что и средства для этой цели можно добыть теми же лотереями, добровольными пожертвованиями и т.д., что и валюту можно собрать тем же путем – почему бы, скажем, выезжающим за рубеж актерам не дать концерт в пользу общества? Уверен – никто не откажется.
Думается, немало может сделать и общество «Родина», осуществляющее сейчас культурную связь с соотечественниками за рубежом. Каким смыслом могла бы наполниться жизнь многих людей, прими они деятельное участие в работе по учету культурных ценностей! Да и сами обладатели таких реликвий, надо думать, по-иному отнеслись бы к ним, чувствуй они подобную заботу и контроль, знай – об этой картине, книге, архиве писателя, иконе, рукописи помнят в Советском Союзе, знают ее местонахождение, ждут ее возвращения.
И все-таки, наверное, есть смысл подумать о создании некоего единого центра, который мог бы координировать разнообразные работы, связанные с систематизацией, описанием, изучением памятников культуры, наших народов, находящихся за рубежом.
Впрочем, трудно сейчас предвидеть, какие именно конкретные пути могут быть предложены учеными, специалистами, всеми заинтересованными в этом деле людьми. Ясно пока только одно – судьба памятников нашей культуры за рубежом не может быть нам безразлична.
Гурам Патарая
21 октября 1981 г.
Литературная газета № 49
(5 Голосов)
